— 279 —

путемъ самостоятельныхъ научныхъ ислВдованШ и сЫ-

авторъ приходить, въ общеиъ, въ тому же взгляду

на памятнивъ.

Авторъ начинаеть съ того, что представляетъ сводный

текстъ сольво она сохранилась у насъ въ

нашихъ народныхъ свазвахъ, старинныхъ рувописяхъ и лубоч-

ныхъ вартинахъ (стр. 7—12). Перехода въ историво-литератур-

ному 06cntx)BaHio своднаго текста, авторъ зам±чаетъ: „Для

в%рной постановки вопроса о и состав% русской

пов%сти, необходимо въ виду обстоятельства:

необычайность, зат±йливость судьи; подробности дм-

подсудимаго и произносимыхъ надъ нимъ приговоровъ—

держать у себя лошадь пока выростетљ у вей хвостъ, при-

жить ребенка, упасть съ высоты на подсудимаго и т. п.; об-

харавтеръ судьи и подсудимаго, и связь памятника, въ об-

щемъ и частностяхъ, съ однородными ему

другихъ литературе ... Авторъ начинаетъ съ послгЬдняго тункта;

онъ передаетъ родственаыхъ нашей пов•Ьсти

другихъ дитературъ—тибетсвой сказки изъ Дзан-

глупа, ИНДПСЕОЙ свазви о ваирскомъ вупц± и среднейЕ0-

вой Вмецвой :йсни о суд± Карла В. Сравнивая съ наз-

ванными нашу пов±сть, акад. С у х о м л и-

н о въ вам±чаетъ: „При русскаго cRa3aHiH съ

иностранными (во всемъ объемђ перваго и посМднихъ), бро-

сается въ глаза 0TcyTcTBie въ немъ одного и весьма суще-

сгвевнаго обстоятельства, именно — и приговора о

мяса у несостоятельнаго должнива“

Займъ,

переводя въ частностямъ пов±сти, въ отдТльнымъ чертамъ

ея сюжета,—авторъ указываетъ родственныя имъ подобныя

же черты въ литературахъ другихъ народовъ, кром±

тибетсваго, инд±йскаго и средневПоваго н%мецкаго, въ

юмористичесвихъ разсвазахъ и народныхъ книгахъ польсвой