— 286 —

Особый цивлъ древне-руссвихъ иов%стей вращается на

„почв Ф старой чемъ гзаввое ды-

ствующее лицо, „врагъ рода челов±чесваго", „6'Ьсъ“ кь XVII в.

теряетъ свой страшный характеръ, — пр i об р

тает ъ черты бытовой, житейской обстановки,

не стольво устрашаетъ, „соблазнаетъ“ и „строить Возни“

-сволько забавляетъ, попадается самъ въ затруднитедьныя об-

стоятельства, д±даетс.а предметомъ насм±шви. Съ такимъ ха-

рактеромъ является отчасти уже кривой б±съ Палеи, обману-

тый при дгЬлеж'Ь б±съ русскихъ и мало.

руссвихъ разсвазовъ; окончательно съ такимъ характеромъ

выступаетъ 6'Ьсъ въ wcumiu СузДальсхаш, конца

XVII в., и въ др пп.

Скоро шутка, сатира переходить и на темы. Та-

ковы Иовљсть о бражникљ, Cka3aHie о РОСКОШНОМ wumiu и

и др. пп. Для характеристики измгьнившихсз воззрТ-

для харавтеристики нашего XIV—XV в. и ХУ 11-го, осо-

бево любопытно сравнить cH3aHi}I эсхатоло-

гичесваго характера, напр. около

нов. арх. „о рае—съ названной сейчасъ „ПовТстью

о бражнике...

На почву стараго церковнаго довольно

рано проврадывается и священныя темы,

„старые сюжеты д±лаются предметомъ шутви, сатиры. Об-

разцы этого рода им±лись и въ переводной литератур#, напр.

Cka3aHie о блаженномб и о или

на судопроизводство или на мученическое Особенное

въ этомъ вужво думать, им±ли различ-

зныя „см±хотворныя" пойсти, въ

наиъ съ запада въ XVII в. „Эти разсназы могли приниматься

охотно, потому что ихъ см±хъ и сатира, не затрогивая глу-

бовихъ вопросовъ, скользили на uowpxHocTa явленјй, подде-

жащей практической жизнепной оц1;вњ5 таквмъ . нехитрымъ

накъ умеЬлость или неудач.тивость, ЛОВЕОСТЬ