бы быть приняты во . не только разнообраз-

ныя о Бой, но и различные оттвнки нрав-

ственнаго и умственнаго самого челов±ка, такъ

карь чувство болве, ч±мъ способности, носить на себ

индивидуальный характеръ, условливаемый особенностями при-

роды каждаго человђка. Поэтому искать одного, кореннаго и

специфически чувства (какимъ, наприм±ръ, Шлей-

ермахеръ почиталъ чувство безусловной зависимости) было бы,

кажется намъ, напраснымъ трудомъ. Здвсь можно указать

только на двв крайнјя границы области рели1Јозныхъ чув-

на два пред±ла, которыми замыкается ихъ разно-

и Если будемъ имвть въ виду нор-

мальное челов±ка въ то, конечно, должны

предположить, что первое чувство, которое должно возбуждать

въ немъ непосредственное и живое Божества, есть

чувство высшаго блаженства, выражающагося въ любви чело-

ввт кь Творцу. Итакъ любовь кь Богу можетъ быть назйай

первымъ и высшимъ Вотъ почему

и въ ряду д±йствительно существующихъ та

есть высшая и совершеннВйшая, которая пробуждаетъ это

чувство и ставить его ocH0BaHieMb нравственно -

жизни: такова — Если же возьмемъ

другой крайнјй предвлъ религћознаго челов±ка кь

Богу, возьмемъ человвка въ наибольшемъ его отъ

Божества, а непосредственное сверхчувственнаго ,

свойственное нашей природВ, въ наименьшемъ его

то можемъ ожидать, что въ области такое

выразится въ какомъ либо тягостномъ

ненормальности своего Вм±сто чувства блаженства,

мы встр%тииъ чувство неудовлетворенности и духа,

вм±сто любви—дувство страха, проистекающее изъ смутнаго

неестественности своего и

виновности въ томъ. И мы д±йствительно видимъ, что такое

именно чувство является господствующимъ на низшихъ сту-

пенжхъ въ MipB языческомъ; и тв фи-

лософы, которые въ страхв вид±ли начало ии±ли

въ виду д±йствително низшую форму религЈознаго чувства,

хотя и ошибаЈшсь, почитая низшее первоначајљнымъ и корен-